11:33 

Полет в вечность

Severatrix
Боец невидимого фронта
Аннотация: А ведь все могло быть по-другому... Посвящается родному Иркутску, вполне заслуженно названному Городом Погибших Самолетов

_______________________________
Ахтунг!
1)Под Иркутском с 1958-го года попадало аж 28 штук пассажирских лайнеров и 3 вертолета, что является мрачным мировым рекордом. Пройти мимо не смогла.
2)Так называемый рейс 85845 – это рухнувший 4 июля 2001-го при заходе на посадку Ту-154. Придумывать бортовой номер от балды не рискнула: может случайно совпасть с реальным. А давать реальный обреченному на гибель в данной зарисовке самолету - попросту неуважение к летчикам. В этом случае имеет место циничный обоснуй «мертвым все равно»
3)Диалоги в кабине пилотов на 95% взяты из расшифровок черных ящиков
4)Рейтинг дан за выражения (Nota bene: летчики пятидесятых-шестидесятых годов, падая, кричали «Братцы, погибаем!», восьмидесятых-двухтысячных – отчаянно матерятся)

- Иркутск-подход 85845, доброй ночи. Раздолье 5700, информация ЭКСРЕЙ.
- 85545, Иркутск-подход 85845, доброй ночи! Прямой 282 градуса, удаление 80 километров, к третьему левым, снижайтесь 2700.
Второй пилот, послушно выполняя указания диспетчера, отчаянно зевнул. За бортом было пасмурно, свинцовые тучи грозили вот-вот обрушить на землю проливной дождь, а с такой погоды летчику всегда хотелось спать. Как же не вовремя! Заход на посадку требует концентрации, а его развозит... Грешным делом подумалось, что стоило поддаться на уговоры мальчишки-стажера, допущенного к рейсу в качестве пока наблюдателя, пустить его за штурвал, а самому подремать. Командир вроде бы был не против, стажер оказался парнем толковым, но... Но. Было одно существенное «но», и имя ему – Иркутск.
Пилот поморщился. Вроде бы город как город, ВПП*, хоть и коротковата, но вполне удобна. Самолетов тут раз-два и обчелся, дай Бог один в час заявится на посадку. Не то, что в Домодедово, там только успевай штурвалом крутить, эшелоны* забиты под завязку... Вот только садиться приходится здесь, нарезая круги не над степями или еще какими малозаселенными пространствами, а над жилыми, между прочим, районами! Это как же надо было не любить местных жителей-то?.. Россия, мать ее. Нет такой задницы, через которую хоть что-то, да не сделано. И ладно бы полет над городом при взлете-посадке! Не такая уж эта невидаль, вон, в Америке, говорят, приходится между небоскребами лавировать, но так то Америка. А здесь, в глуши, сам Бог велел следовать технике безопасности от и до, сколько земли-то свободной! Так нет же...
Летчик проснулся окончательно. В душе подняла голову тщательно сдерживаемая паранойя, черт бы ее побрал... В небесах, почти под крылом у Господа, невольно задумываешься о грешности бытия и чего только в голову не лезет. Хочешь - не хочешь, а суеверным станешь, такого навидаешься. Вот и сейчас вспоминается чья-то мрачная шутка, что Иркутск – место проклятое. Вроде смешно, а вот если подумать...
Сколько тут самолетов упало? Сколько людей погибло?.. Аж мороз по коже от цифр. И вроде бы все объяснено, эксперты складно и логично выстраивают картину событий, так нет же – и тут проскальзывает мистика. Аэробус, уехавший в гаражи – как у него не сработал реверс на одном двигателе? Все системы на самолете дублируются и передублируются! А по заключению экспертов, таки нет, и дубляж подвел. Хотя, они и сами признают, что их версия лишь самая вероятная, но далеко не очевидная и истинная. Вот и не верь потом в козни дьявола.
Так, спокойно-спокойно, еще мандража нервного не хватало! «Тушка» не «Боинг», ахнуть в плоский штопор на порядок легче, а это верная гибель.
В реальность вернул голос диспетчера:
- 845, удаление 40, снижайтесь 2100.
- 2100! – сообщил пилот командиру.
- 845, снижаюсь 2100, - подтвердил тот диспетчеру.
Привычная рутинная работа. Мальчишка-стажер с горящими глазами наблюдает за старшими товарищами. Эх, романтик ты непуганый... Огромное небо – это воистину красиво, свободно, волнующе. До первой же нештатной ситуации, когда вся романтика вдребезги разбивается о суровую реальность: случись что, и на твоей же совести будут двести жизней. А это «случись что» уже дышит в затылок. Двигатели отказывают, до земли девять тысяч метров, на земле в лучшем случае степь, в худшем – город, и вот что хочешь, то и делай.
Однако толстой полярной лисицы в поле зрения – слава Богу! – не наблюдалось. Но какое-то очень нехорошее предчувствие все же закралось в душу.
- 845, траверз полосы проходите, 11 километров боковое.
- Да, визуально наблюдаю. Принял, - командир переключился на внутреннюю связь и поинтересовался у стажера:
- Ну что, Сашка, нравится?
- Не то слово! – восхищенно протянул тот. Штурман тихо хмыкнул – где ж нашли такого восторженного?
Привычные действия, привычные разговоры. Машина идет так, что любо-дорого смотреть. Еще бы не мрачные мысли, было бы совсем хорошо.
- Руль хорошо, шасси выпустить, - послышался голос КВСа*.
- Выпускаю.
- Андрюха, не кисни!
- Уже.
- Угу, заметно.
- 845, выполняйте третий, снижайтесь 850 метров к четвертому.
- Шасси выпущены, - отрапортовал бортинженер.
- Так, скорость падает... Снижаемся. 850, режим 70.
Осталось совсем немного. Андрей позволил себе на мгновение помечтать о чашке горячего кофе, которое непременно стребует себе у стюардесс по приземлению и любимом «Беломорканале». И обязательно надо Лидке позвонить, волнуется же.
Неожиданно самолет задрал нос. Взревела АУАСП*.
- Вы что!!! – рявкнул командир. Машину нещадно затрясло. – Скорость добавь!
- Добавлено!
- Стоп, стоп!!! – самолет начало разворачивать.
- Отказ второго двигателя! – крикнул бортинженер.
- Тише, тише! Выводим! Вот так! – Андрей мельком бросил взгляд на командира. Напряженные плечи, сжатые зубы... Юрий Чуйков был опытным пилотом, двадцать лет налета, и просто так не нервничал.
- Отказывает первый двигатель!
- Пиздец!
- Андрюха, не паникуй! Держать по приборам!
- Штопор!!!
- Пока идем!
- Не убивайте, - взмолился бледный стажер. – Пожалуйста, только не убивайте!
- Режим!
- Режим добавь, блять!
- Скорость падает!
- Пожалуйста, не убивайте!
- Высота!* – крикнул штурман.
- Взлетный!.. Взлетный режим! Господи!
- Ну не убивайте!
- Отказ третьего двигателя!
- Убрать шасси! – рявкнул Чуйков.
- Все, пиздец нам... – услышал Андрей свой голос. Грустно подумал, что Лидке уже не позвонит, удивленно отметил, что в кабине стоит тишина и даже стажер прекратил всхлипывать.
- PULL UP... PULL UP... TERRIAN AHEAD... PULL UP... – меланхолично вещала автоматика. - TERRIAN AHEAD... PULL UP...
Вот она, земля.
Сильный удар.
...И вместо того, чтоб сложиться в пылающую гармошку,Ту-154 понесся с крутого холма, снося крыльями небольшие деревца.
Шасси выдержали. Выдержала конструкция. Андрей растерянно отпустил штурвал.
Они... выжили?
- Силовая установка! – очнулся бортинженер.
- Системы! – охнул командир. – Все отключаем, все!!!
- Лихорадочно защелкали тумблера. Обесточить, перекрыть доступ топлива в двигатель, - дать хотя бы еще шанс выжить. Сесть они сели, но если полыхнет...
Ту-154 медленно остановился. Экипаж переглянулся.
- Пиздец, - резюмировал Чуйков.
Самолет все-таки загорелся.
Как они выскочили из машины – Андрей не помнил. Очнулся он позже, стоя в толпе пассажиров и любуясь на полыхающее нечто, бывшее несколько минут назад воздушным лайнером. На плече рыдал стажер, которого второй пилот неловко обнимал и машинально поглаживал по вихрастой шевелюре. Рядом нервно курил Чуйков. Где-то в ночной дали уже раздавался вой сирен пожарных машин и «скорой помощи», лицо обдавало то жарким сухим воздухом от пожара, то ночной прохладой... До Андрея начало доходить, что катастрофы не произошло, все живы, Иркутск не снял свою кровавую жатву.
- Как же мы сели-то? – тихо спросил он.
- Чудом, Андрюха, - прошептал КВС. – Просто чудом...

__________________________________________________________

ВПП – взлетно-посадочная полоса
Эшелон – в случае с авиацией это высота, на которой идет самолет
КВС – командир воздушного судна
АУАСП - Автомат углов атаки и сигнализации перегрузок — элемент пилотажно-навигационного комплекса в самолёте, предназначенный для контроля текущего угла атаки и оповещения экипажа в случае выхода на близкий к критическому или критический угол атаки. Опасность превышения допустимого значения угла атаки состоит в возможном срыве потока и последующем сваливании самолёта в штопор.
Высота – высота принятия решения на которой экипаж самолёта обязан прекратить выполнение захода на посадку и принять решение об уходе на второй круг или продолжить снижение.

@темы: графоманство, Severatrix - это диагноз, летное

URL
   

В лесу прифронтовом

главная